«Колодец и маятник» Режиссёр Стюарт Гордон, США, 1990. В ролях: Ланс Хенриксен, Рона де Риччи, Джонатан Фуллер, Стивен Ли и другие.
Рассказ знаменитого американского писателя Эдгара Аллана По «Колодец и маятник» был написан и опубликован в 1842 году.
Согласно сюжету рассказа герой приговорён инквизицией к страшным пыткам, однако настоящий его враг — не судьи-инквизиторы, а пустота, которая подступает со всех сторон: снизу в виде бездонного колодца, сверху в виде неумолимо опускающегося лезвия-маятника, а затем и со стен, что начинают сжиматься.
Чем разумнее действует рассказчик, тем в более безвыходное положение попадает. Рассудок не спасает, а лишь оттягивает неизбежное. Спасение приходит тогда, когда герой окончательно перестаёт надеяться на себя. Но самое удивительное в финале рассказа — его двусмысленность. По, который обычно не верит в счастливые развязки, вдруг дарует своему герою выход из абсолютно безвыходной ситуации.
Но это не просто хэппи-энд, а глубокий философский жест: автор ставит под вопрос само существование высшей справедливости. Спасение приходит как случайность или как чудо — но не как награда за страдания.: колодец остаётся, он продолжает ждать. Это и есть страшный вывод По: даже когда пытка прекращается, знание о том, что бездна существует и однажды позовёт, остаётся навсегда. Рассказ становится не историей побега, а историей взросления: маятник времени качается, и единственное, что остаётся — это кричать в надежде, что кто‑нибудь услышит.
В своей фантазии на тему рассказа По режиссёр Стюарт Гордон превращает его в грандиозную и мрачную фреску о природе власти. Он переносит действие в Испанию 1492 года, где великий инквизитор Торквемада (Ланс Хенриксен) тысячами истребляет еретиков. Если По интересовала метафизика страха, то Гордона интересует механика зла. Ведь Торквемада уничтожает не только жертв, но и свою душу, пытаясь подавить в себе человеческое.
Это история о том, как страх перед собственной тёмной природой заставляет человека уничтожать природу чужую. И режиссёр, возможно, того не желая, возвращает зрителя к первоисточнику: камера пыток — всегда внутреннее пространство. И колодец, в который заглядывает инквизитор, — колодец его собственного одиночества.
