«И восходит солнце» Режиссер Генри Кинг, США, 1957. В ролях: Тайрон Пауэр, Ава Гарднер, Мел Феррер, Эррол Флинн и другие.
Роман знаменитого американского писателя Эрнеста Хемингуэя «Фиеста (И восходит солнце)» впервые вышел из печати в октябре 1926 года. Он основан на реальных событиях из жизни автора.
Роман «Фиеста» часто воспринимается как манифест «потерянного поколения», однако его философский оттенок глубже констатации поколенческой травмы. Герои, искалеченные войной если не физически (как герой романа Джейк), то духовно, существуют в состоянии крушения всех прежних ценностей. Они мечутся между парижскими кафе и испанской фиестой, пытаясь заглушить внутреннюю пустоту вином и поверхностными связями.
Хемингуэй фиксирует попытки героев ухватиться за простые радости — рыбалку, вино, корриду — как за последние островки настоящего в море послевоенной иллюзорности. Фрагментарность, отсутствие прямых авторских оценок создают ощущение, что мир распался на осколки и герои пытаются собрать их заново, но безуспешно.
Фиеста в Памплоне с её ритуальной жестокостью корриды становится кульминацией романа: здесь, на грани жизни и смерти, герои надеются обрести ту самую утраченную способность чувствовать по-настоящему, но даже это действо обнажает лишь их окончательное бессилие перед лицом внутренней опустошённости.
В экранизации Генри Кинга философия «потерянного поколения» облечена в декорации Парижа и Испании. Внешняя красота и эстетика мира словно подчёркивают внутреннюю дисгармонию героев. Но главный философский конфликт фильма разворачивается не столько в сюжете, сколько в подходе к материалу.
Актёрские работы Авы Гарднер в роли Бретт и Тайрона Пауэра в роли Джейка удачно передают мучительную связь героев, их фатальную неспособность и невозможность быть вместе. Но режиссёрское решение смягчить финал вступает в противоречие с бескомпромиссной правдой романа, предлагая зрителю более утешительный, хотя и менее глубокий, философский вывод.
Трагические судьбы исполнителей главных ролей (Тайрон Пауэр и Эррол Флинн умерли вскоре после съёмок «Фиесты») словно вписали фильм в ту же философию «потерянного поколения», но уже на уровне голливудской реальности 50‑х.
Наблюдая за тем, как немолодые уже актёры играют потерянную молодёжь, зритель невольно задумывается о быстротечности времени и неизбежности увядания — темах, которые придавают фильму дополнительный оттенок ностальгии по ушедшей эпохе и её иллюзиям.
